Так-то оно так, но Стася крепко держалась за свою исключительность. Отличаться любой ценой!

Красотой ей подружек не обойти. Все симпатичные, а некоторым в придачу повезло на богатых родителей, они и одевались лучше. Ни одного выдающегося таланта тоже не замечалось, стать в школе первой ученицей никак не удавалось, что тут прикажешь делать? Только одно. Сохранить девственность до желанной свадьбы. Вот уж отличие так отличие!

Но, честно сказать, это отличие порядком её напрягало…

— И что тебя в этот Плоцк так тянет? — крайне подозрительно поинтересовалась молодая журналистка Патриция Моллер ледяным тоном. — Обычно ругаешься на чём свет стоит, а тут прямо-таки крыльями трепещешь. Рыжий скелет туда, что ли, тоже намылился?

Прокурор Кайтусь Трочинский в отличном настроении перебирал галстуки, которым предстояло отбыть с ним в командировку. Он и не пытался скрыть от Патриции свою радость в связи с отъездом, хотя «рыжий скелет» тут была ни при чём и вообще уже практически перестала считаться. Но при этом в качестве дымовой завесы она вполне годилась, дабы скрыть суть дела. А Кайтусь обожал всевозможные секреты и обманки и терпеть не мог излишней откровенности.

Понятное дело, при крещении Кайтусем его не назвали, а дали будущему прокурору нормальное имя — Константин. Но с самого рождения имечко Кайтусь так к младенцу прилипло, что Константином он оставался исключительно в казённых документах и сугубо официальных ситуациях. Хотя и здесь не обходилось без промахов. Был случай, когда свеженазначенный генеральный прокурор, перечисляя должности подчинённых и поздравляя с повышением, напыщенно произнёс: «Прокурор Кайтусь…», пребывая в уверенности, что назвал фамилию. Тут оказалось, что имени-то нет, начальник запнулся, поправился на «прокурор Константин Кайтусь», но здесь, как на грех, обнаружился переизбыток фамилий — не пойми откуда вылез какой-то «Трочинский». К начальственному уху тут же наклонился заместитель. Оратор, ничуть не смутившись, откашлялся и исправил свою ошибку: «Прокурор Константин Трочинский».