— Так поэтому он с нами в бридж больше не играет?

— А ты думала! Знаешь, куда его укатали? В районную в Сейнах загремел, ниже некуда, а меня пронесло, спасибо желтушечному коновалу…

Патриция на провалы в памяти не жаловалась:

— Ты путаешь пол. Коновалихе! Помнится мне, я тогда ещё за границей была, но потом много доводилось слышать об очаровательной госпоже докторше…

Кайтусь оставил в покое чемодан, сообразив, что в своей искренности зашёл слишком далеко. Раз Патриция торчит в его комнате и следит за каждым его словом, надо проявлять особую бдительность. Неспроста это…

— Очаровательная? Что-то я не заметил А ведь я как чувствовал, что с этим тёмным типчиком не всё гладко, вот и разнервничался…

— То-то у тебя печень стала пошаливать…

— Не без этого… Сел наш ухажёр на полгода, а вся местная милиция на него тогда здоровенный зуб отрастила. Вышел, погоди, когда?.. Год, три квартала… Глаз с него не спускали, ну, и подловили. Теперь я буду представлять обвинение!

— В чём?

— В изнасиловании!

— Что?!

— В изнасиловании!

— Шутишь?

— Ничуть. Это он так неудачно пошутил, на радость местным легавым. А что тебя так удивляет?

Патриция молча внимательно разглядывала Кайтуся. Правильно ей показалось, что здесь нечисто, и зря она не обратила внимания на разбросанные в последнее время по прокурорскому столу листы уголовного дела. Да не на такую напал, без неё тут не обойдётся!..

Дела об изнасилованиях обычно рассматривались при закрытых дверях. Для Патриции, знакомой, почитай, со всем адвокатским корпусом криминальной журналистики, закрытых дверей не существовало, о чём Кайтусь отлично знал. Потому-то он весьма предусмотрительно застолбил себе на время командировки служебный кабинет в местной прокуратуре, хотя в гостинице ему было бы гораздо удобнее. Да только гостиница — место общественное, и у Патриции туда доступ свободный… А кроме того, по вечерам прокуратура в отличие от гостиницы практически пустела, необходимые же ключи Кайтусь заполучил в полное своё распоряжение.